Интернет-журнал "Антиэкуменизм"
       
 

Главная 

   

 

Календарный вопрос 

 

Гостевая книга 

 

Круглый стол 

 

Каталог православных изданий 

 

Пишите нам 

 

 

 

             
 

Иеромонах Анатолий (Караваев)

ЛЕТОСЧИСЛЕНИЕ В РОССИИ

После Указа «О веротерпимости и свободе совести» от 17 апреля 1905 года, принятом Царским правительством под давлением придворных иноверцев, многие инославные получили права на регистрацию своих общин, на издание газет и журналов, на строительство богослужебных помещений при полной независимости от государства. 

Очевидцы вспоминали об этом времени так: «Заканчивающийся ныне год [1906] не внес успокоения во внутреннюю жизнь России, потрясенную революционною смутою прошлого года. Созванная в конце апреля Государственная Дума в июле была уже распущена, так как, согласно Высочайшаго Манифеста об ее роспуске, "выборные от населения, вместо работы строительства законодательного, уклонились в не принадлежащую им область"... В Церковной жизни грустное впечатление производили многочисленные отпадения от Православной Церкви, особенно в западном крае, где перешедших в католичество считали десятками тысяч, чему способствовал закон от 17 апреля прошлого года "О свободе вероисповедания" при давлении, производимом католическим духовенством» (РГБ. Ф. 214. Л.С.О.П. отд. 8, 1906, 272 л.). 

Церковные реформаторы-вольнодумцы видели в Самодержавии врага, мешающего «оживлению и свободному развитию церковного учения».  Исказив смысл Патриаршества и представляя его по образцу католического папизма реформаторы стремились утвердить выборную единоличную власть в Русской Церкви и направить ее на сближение с западными христианскими конфессиями. 

Одним из этапов на пути такого сближения явился григорианский календарь, который был принят большевиками и узаконен 24 января 1918 года Декретом «О введении в Российской республике западноевропейского календаря». 

«В целях установления в России одинакового почти со всеми культурными народами счисления времени, – говорилось в Декрете, – совет народных комиссаров постановляет ввести по истечении января месяца сего года в гражданский обиход новый календарь...». Советская власть потребовала, чтобы и Русская Православная Церковь перешла на григорианский календарь, «так как рабочие фабрик и заводов празднуют церковные праздники по старому стилю, и это создает неудобства». 

В связи с этим требованием Всероссийский Церковный Собор на 71-м заседании обсудил вопрос о возможности введения нового календаря. Проект, составленный на основании доклада проф. МДА С.С. Глаголева, имел настолько непоследовательные и противоречивые определения, что выводы из него можно было сделать какие угодно: с одной стороны, как бы порицается григорианский месяцеслов и пасхалия, как нарушающие Церковные каноны, с другой – утверждается необходимость в дальнейшем изменить юлианский месяцеслов и александрийскую пасхалию. Такая «универсальность» скорее присуща католическому Западу, чем Православию имеющему всегда четкое суждение:  да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого (Мф. 5, 37). 

Собор постановил: 

1) В течение 1918 года Церковь в своем обиходе будет руководствоваться старым стилем. 

2) Поручить Богослужебному отделу разработать в подробностях дело применения стилей во всей жизни Церкви [1]. 

На Соборе присутствовали не только епископы, но и многие миряне. «Среди мирян было немало членов Государственного Совета, Государственной Думы и других государственных и общественных учреждений, привыкших решать не церковные, а государственные вопросы...», – писал проф. С.В. Троицкий. По его мнению, авторитетное свидетельство того, что Собор иногда уклонялся от церковного порядка, было «Обращение к пастве» от 28 июня 1923 года председательствовавшего на Соборе Святейшего Патриарха Тихона, прославленного в лике святых, который также отметил «неблагоприятную ориентацию, господствовавшую на Соборе» [2].

Канонически правильным мог считаться Собор, состоящий только из одних епископов. Но реформация подтолкнула Синод к нарушению общеизвестных правил. На Поместном Соборе 1917-18 гг.. из 564 участников было 80 архиереев, 166 клириков, 20 монашествующих в священном сане и 298 мирян, среди которых 11 были старообрядцами. Такой состав явился следствием демократического духа, внедрившегося в церковную жизнь. 

Многие члены Собора, в особенности профессура из Петрограда, ратовали за обновление церковного устройства и за перевод богослужения на русский язык. Далеко не все резолюции Собора утверждались совещанием епископов, а потому никак не могут канонически считаться соборными определениями. 

Свобода мнений на заседаниях Собора играла гораздо большую роль, нежели строгое соблюдение догматических и канонических правил. Достаточно обратить внимание на то, кто возглавлял важнейшие отделы Собора: 

– Отдел богослужения – архиепископ Волынский Евлогий (Георгиевский), впоследствии эмигрировавший и возглавивший раскол парижских «евлогиан». 

– Отдел церковного суда – архиепископ Сергий (Страгородский), в 1921 году примкнувший к обновленцам, но впоследствии покаявшийся. 

– Отдел единоверия и старообрядчества – архиепископ Антоний (Храповицкий), известный своим неправославным учением «об искуплении» и возглавивший Зарубежную церковь, отмежевавшуюся впоследствии от РПЦ МП. 

– Отдел церковного имущества – архиепископ Анастасий (Грибановский), ставший впоследствии заместителем архиепископа Антония (Храповицкого) за рубежом. 

Членами первого Высшего Церковного Совета (ВЦС) Собор избрал протопресвитера Г. Щавельского, от мирян: С.Н. Булгакова (известного своими экуменическими взглядами), А.В. Карташева (либерального историка-рационалиста) и князя Е.Н. Трубецкого. Все они впоследствии эмигрировали за границу, причем трое последних были последователями философа-вольнодумца В. Соловьева и членами религиозно-философских кружков в России, а в Париже стали основателями Братства святой Софии и проповедниками экуменической ереси. 

Но все же заслугой Собора было восстановление в Русской Церкви Патриаршества. При голосовании из трех кандидатов наибольшее число голосов получил митрополит Антоний (Храповицкий), затем шел митрополит Арсений (Стадницкий) и митрополит Тихон (Белавин), получивший всего 23 голоса. Было принято решение тянуть жребий, после чего Патриархом по воле Божией  стал митрополит Тихон. 

Когда в апреле 1922 года он в связи с так называемым «процессом церковников» (по изъятию  ценностей из храмов) был арестован и предан суду, то часть духовенства реформаторского толка, воспользовавшись ситуацией, попыталась захватить управление Церквью, организовав «прогрессивную» инициативную группу «Живая церковь». 

 

Комментарий: Название «Живая церковь» было выбрано обновленцами как символ развития догматического учения. «Догматы вечны и неисчерпаемы, – говорили они, – постепенное их раскрытие в сознании и истории Церкви не есть могильные плиты, приваленные к дверям запечатанного гроба навеки закристаллизованной и окаменелой истины. Наоборот, это указатели живой христианской мысли». По учению же Церкви догматы не раскрывались постепенно, но изначально во всей полноте были положены в Церкви Господом нашим Иисусом Христом. 

 

Большевики поддерживали обновленцев-живоцерковников, прекрасно понимая, что это «гидра, могущая уничтожить Церковь изнутри». Они отдавали живцам храмы, но народ в них не шел. Местоблюститель Патриаршего Престола митрополит Петр Крутицкий так писал в своем послании об этом времени: «Много врагов у Православной Церкви <...> Католики, вводя [у себя] наш богослужебный обряд, совращают, особенно в западных, издревле православных областях, верующий народ в унию <...> Так называемые евангелисты или баптисты, а также и другие сектанты всюду, где только возможно, проповедуют свои вероучения и увлекают доверчивые души мнимою святостию своей жизни и обещанием материальной помощи <...> 

К глубокому прискорбию, попущением Божиим произошло разделение и внутри самой Православной Церкви <...> Мы разумеем так называемых живоцерковников, обновленцев, возрожденцев, самосвятов и т.п. <...> Но непреложны слова Господа: то, что утаено от премудрых и разумных, Господь действительно открыл младенцам (Ср.: Лк. 10, 21). Наш православный русский народ простым своим сердцем почувствовал внутреннюю неправоту обновленческого движения и всю его опасность. Где только ему возможно, он со справедливым негодованием отвергает это движение и не посещает обновленческих храмов. 

В настоящее время так называемые обновленцы все более и более говорят о соединении с нами. По городам и уездам они собирают собрания и приглашают на них православных клириков и мирян для совместного обсуждения вопроса о соединении с нами и для подготовки к созываемому ими осенью текущего года своему новому лжесобору. Но должно твердо помнить, что по каноническим правилам Вселенской Церкви все такие самочинно устраиваемые собрания, как и бывшее в 1923 году живоцерковное собрание, незаконны. Поэтому на них присутствовать православным христианам, а тем более выбирать от себя представителей на предстоящее собрание, канонические правила воспрещают... 

Не о соединении с Православною Церковью должны говорить так называемые обновленцы, а должны принести искреннее раскаяние в своих заблуждениях. Главные их заблуждения состоят в том, что, отступив самочинно от законной иерархии и ее Главы, Святейшего Патриарха, они пытались обновить Христову Церковь самочинным учением. Они извратили церковные правила, установленные Вселенскими Соборами, они отвергли власть Патриарха, соборно установленную <...>

Кроме того, на своем лжесоборе осудили его. Вопреки правилам святых Апостолов, Вселенских Соборов и святых Отцов [3], они разрешают епископам быть женатыми и клирикам двоеженцами, т.е. нарушают то, что Вселенская Православная Церковь признает для себя законом <...> Таким образом, они разрывают связь с Церковным Священным Преданием и подпадают под Соборное осуждение за нарушение Предания... [4]. Присоединение к Святой Православной Церкви так называемых обновленцев возможно только при условии, если каждый из них отречется от своих заблуждений и принесет всенародное покаяние в своем отпадении от Церкви...» [5]. 

Тем временем вселенский Патриарх Мелетий (Метаксакис), известный своей экуменической деятельностью на Востоке, одобрял действия обновленцев и требовал, чтобы Патриарх Тихон передал управление Русской Церковью живоцерковникам, с которыми Мелетий поддерживал общение, имея единомыслие – реформировать Православие. Еще будучи Афинским архиепископом, 20 мая 1919 года на заседании Элладской Церкви, поднимая вопрос о России, Мелетий сказал: «Положение Православной Церкви в России сейчас изменилось, и есть более благоприятные перспективы сближения ее с Западом» [6]. 

Возлагая надежду на обновленцев, могущих сделать в Русской Церкви поворот к соединению ее с католиками, Мелетий открыто выступал против Патриарха Тихона, который имел по данному вопросу иную, православную позицию: «Ни у меня, ни у моих епископов не только не было разговора  о каком бы то ни было примирении с католичеством, но и не возникало этого в мыслях, – говорил святитель. – Примирения с Ватиканом нет и быть не может. Этот план противоречил бы всему мировоззрению Православной Церкви» [7]. 

Святейший Патриарх, заботясь о сохранении церковного благочестия, очень строго следил за исполнением Церковных правил. Однажды, посылая с проверкой по приходам протоиерея Георгия Н... [8], святитель Тихон указал на признаки обновленческого духовенства: «При объезде причтов церквей, если только встретите священнослужащих: 1) стригущих свои волосы на голове, 2) бреющих бороды, 3) ходящих в штатских одеждах, 4) небрежно относящихся к святыне, 5) допускающих своеволие при богослужении, 6) курящих, 7) посещающих увеселительные места: клуб, кино и т. д., – хотя и поминают Патриарха как главу Российской Святой Соборной Апостольской Церкви, – не верьте им, ибо они явные обновленцы, [лишь] скрывающие себя в поминовении Патриарха» [9].  

В августе 1923 года в Москву приезжает греческий сакеллион [10] Василий с посланием от Антиохийского Патриарха Григория VII, в котором говорилось о том, что на основании решения «Всеправославного собора» все Восточные Поместные Церкви признали новый стиль канонически возможным и перешли на новый календарь и новую пасхалию. 

В связи со смутой в России святой Патриарх Тихон не знал достоверно, что в действительности происходило на Православном Востоке. Русская Церковь оказалась как бы в огненном кольце: постоянная «опека» карательных органов большевиков во главе с Е.А. Тучковым и  требования пойти на предательское (относительно перехода на новый стиль) соглашательство, за которое Патриарху обещали ослабить гонения на верующих, помиловать приговоренных к расстрелу и отправленных на каторжные работы священнослужителей [11]. И тогда святитель Тихон, как искусный кормчий, принимает мудрое решение.  

Он созывает малый Собор, в который вошли пять преданных Патриарху епископов. Предварительно он тайно рассылает по епархиям письма, в которых призывает  епископов на местах строго держаться старого юлианского календаря. Об этом свидетельствуют материалы следствия против Томского епископа Виктора (Островидова): «...Следствием было установлено, что монархические организации в Сибири получали дерективы из Москвы, в том числе и от Патриарха Тихона, который в письмах своему ставленнику Томскому епископу Виктору писал: ”Новшеств не допускайте“» [12]. 

Вскоре после этого святитель издает официальное Постановление о переходе Русской Православной Церкви на новый стиль: «По почину Вселенского Патриарха и в согласии с другими Православными Автокефальными Церквами, – говорилось в Соборном постановлении, – пропустить во времясчислении 13 дней так, чтобы после 1 октября старого стиля следовало 14-е. Вопрос о времени празднования Пасхи решить в согласии с Православными Церквами по постановлениям бывшего в Константинополе в сем году Православного Собора [13]. 

Призвать особым посланием всех архипастырей, пастырей и верующих мирян без смущения принять исправление церковного времясчисления, так как это исправление нисколько не затрагивает ни догматов, ни священных канонов Православной Церкви [14], но необходимо по требованиям астрономической науки и потребно для согласования церковной жизни с установленным уже во всех христианских странах времясчислением» [15]. 

О дальнейших событиях смиреннейший Патриарх Тихон писал в своем заявлении к исполнительному комитету по вопросам об отношении Православной Русской Церкви к календарной реформе: «Когда летом 1923 года обновленческое духовенство приступило к введению нового стиля в церковном употреблении, против него единодушно восстал почти весь народ. Везде повторялась одна и та же картина: в праздники по новому стилю не приходил в церковь народ, а в праздники по старому стилю, несмотря на требования народа, не решалось отправлять богослужение духовенство. Иногда народ заставлял насильно священников совершать богослужение по старому стилю. Не прошло и месяца, как священники, перешедшие на новый стиль, под давлением своей паствы вынуждены были возвратиться на старый, а несколько позднее сам обновленческий «синод» разъяснил подведомственному ему духовенству, чтобы постановление о новом стиле проводилось в жизнь лишь там, где это по местным условиям представляется возможным. 

После Нашего возвращения к управлению Церковью представителем ГПУ Е. А. Тучковым от лица правительства Нам было предъявлено требование о введении гражданского календаря в обиход Русской Православной Церкви. Это требование, много раз повторенное, было подкреплено обещанием более благоприятного отношения правительства к Православной Церкви и ее учреждениям в случае Нашего согласия и угрозою ухудшения этих отношений в случае Нашего отказа. Хотя такое требование казалось Нам нарушением основного закона Республики о невмешательстве гражданской власти во внутренние дела Церкви, однако мы сочли нужным пойти ему навстречу. Считая введение нового стиля по существу допустимым, ошибочно, вследствие невозможности непосредственного сношения с Востоком и неточности газетных сообщений, убежденные, что состоялось уже соглашение всех Православных Церквей о введении нового стиля на основе постановления Всеправославного Совещания в Константинополе, надеясь, что распоряжение, исходящее от законной власти и опирающееся на Всеправославное соглашение, будет послушно принято народом, Мы решили призвать Церковь Русскую к реформе календаря со 2 октября 1923 года и в этом смысле издали послание. 

Но уже после состоявшегося постановления о введении нового стиля Мы стали получать более точные сведения с Востока, из которых выяснилось, что в Константинопольском совещании участвовали представители далеко не всех Православных Церквей, что его постановления не приняты большею частью Церквей, что Александрийский Патриарх Фотий в послании на имя Антиохийского Патриарха Григория от 23 июня 1923 г. за № 211 объявил постановления Константинопольского совещания не имеющими канонического авторитета, а введение нового стиля невозможным без санкции Вселенского Собора, что Патриарх Иерусалимский Дамиан (Касатос) решительно отказался ввести новый стиль в своем Патриархате и что, наконец, вообще реформа календаря во всех Православных Церквах приостановлена. 

С другой стороны, как только распространился слух о введении нового стиля со 2 октября, в среде верующих возникло сильное возбуждение. Правда, почти все московские приходы послушно, хотя и не со спокойным сердцем, подчинились Нашему распоряжению, но из окружающих Москву епархий, с юга, из Крыма и из далекой Сибири к Нам потянулись вереницы депутаций от верующих, чтобы осведомиться, действительно ли предлагается реформа календаря, и чтобы просить Нас от лица народа воздержаться от нее, так как введение нового стиля всюду возбуждает тревогу, опасения, недовольство и сопротивление. Одновременно с этим Мы были завалены письменными сообщениями того же содержания. 

В связи с этим Мы сочли своим пастырским долгом принять во внимание голос верующих, чтобы не произвести насилия над совестью народной, и 26 октября 1923 года сделали распоряжение: «Повсеместное и обязательное введение нового стиля в церковное употребление временно отложить». После этого канцелярия Наша была опечатана агентами правительства, из нее были взяты не разошедшиеся экземпляры Нашего, тогда уже отмененного, послания о введении нового стиля, и оказались расклеенными по улицам столицы без Нашего ведома и согласия. Архиепископ Иларион (Троицкий), Наш ближайший помощник, арестован и по неизвестным причинам в административном порядке сослан в Соловки [16]. Верующие усмотрели в этой репрессии, явившейся в результате Нашего распоряжения о приостановлении реформы календаря, доказательство вмешательства гражданской власти во внутренние дела Церкви. Но из епархий Мы получили изъявления великой радости верующих по поводу Нашего распоряжения от 26 октября, а вся Москва облегченно вздохнула и немедленно возвратилась к старому стилю». [17]   

Вскоре живоцерковники собирают «поместный собор», на котором незаконно лишают Патриарха Тихона сана и даже монашества. Они пишут послание последователю Мелетия Григорию, ставшему Патриархом Константинопольским, который на совещании 3 мая 1924 года удовлетворил просьбу российских обновленцев «о лишении Тихона, Патриарха Московского и Всея Руси, сана и монашества». 

Это было абсолютно неканоничным действием. На этом же совещании было принято решение ввести новоюлианский месяцеслов, разработанный Мелетием на «Всеправославном конгрессе». Решение о принятии римской пасхалии, ввиду явного сопротивления народа, Григорий оставил до «восьмого вселенского собора». 

 

Комментарий: Святейший Пимен, Патриарх Московский и всея Руси, оставил завещание: «Первое. Русская Православная Церковь неукоснительно должна сохранять старый стиль – юлианский календарь, по которому преемственно молилась в течение тысячелетия Русская Церковь. Второе. Россия как зеницу ока призвана хранить во всей чистоте святое Православие, завещанное нам святыми нашими предками. Третье. Свято хранить церковнославянский язык – святой язык молитвенного обращения к Богу. Четвертое. Церковь зиждется на семи столпах – семи Вселенских Соборах. Грядущий восьмой собор страшит многих... Да не смущаемся этим, а только спокойно веруем в Бога. Ибо, если будет в нем что-либо несогласное с семью предшествующими Вселенскими Соборами, мы вправе его постановления не принять. [18

 

«Изучив точно течение русской церковности и происходящие разногласия и разделения, – писал Константинопольский Патриарх Григорий VII святителю Тихону, – для умиротворения дела и прекращения настоящей аномалии, происшедшей от внешних перемен или от чрезмерного и бесполезного возвращения к взглядам и старым системам, потерявшим уже жизненную силу и смысл, решили послать к вам особую миссию, уполномоченную изучать и действовать на месте на основании и в пределах, определенных инструкций, согласно с духом и Преданиями Церкви» [19]. Так Константинопольский Патриарх пытался навязать России новый стиль. 

Но святитель Тихон твердо ответил: «Помним и то правило, что, не быв приглашены, епископы да не приходят за пределы своея области для рукоположения или какого-либо другого церковного распоряжения. А потому всякая посылка какой-либо комиссии без сношения со Мною, как единственно законным и православным Первоиерархом Русской Православной Церкви, без Моего ведома незаконна и не будет принята русским православным народом» [20]. 

Святитель Тихон строго обличал обновленцев, что содействовало возвращению многих из них в лоно Матери-Церкви. Он категорически отвергал какое-либо общение с раскольниками и не желал с ними встречаться даже ради полемической беседы. 

Однажды в Донской монастырь на аудиенцию к Патриарху явился один из лидеров «Живой церкви» протоиерей А. И. Боярский. Ему навстречу вышел из кабинета Патриарха архимандрит Анемподист (Алексеев) и вежливо сказал: «Патриарх просит его извинить за огорчение, но ничего общего он с «Живой церковью» не имеет и потому вынужден отказать себе в удовольствии видеть ее лидеров» [21]. 

 

Комментарий: Итак по плодам их узнаете их, – говорит Господь, – Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Мф. 7, 20-21). По плодам узнаем и истинную любовь ревнителей Православия. Многие экуменические лобызания и дружеские встречи не привели в Православие еще ни одного еретика. Напротив, твердое, порою даже резкое отношение свт. Тихона и его современников к отпавшим вернуло в ряды Православной Церкви почти всех раскольников-обновленцев.    


В своем Послании, напечатанном большим тиражом и распространявшемся по всем приходам России, святитель  писал: «Враги Церкви захватывают власть над нею и ее достоянием силою смертоносного оружия, а вы противостаньте им силою веры вашей, вашего властного всенародного вопля, который остановит безумцев...» 

Патриарх горячо любил свой народ и верил,  что даже если придет время, когда гонители от требований перейдут к жестким мерам, навязывая экуменизм, как это произошло в 60-х годах XX века, народ все равно не даст им нарушить священное Предание Церкви, ибо врата ада не одолеют ее (Мф. 16, 18). На одном из экземпляров своего послания святитель написал: «Готов на всякие страдания, даже на смерть во имя веры Христовой» [22]. 

Несколько раз на него были совершены покушения, во время одного из которых в Донском монастыре был убит его келейник Иаков Полозов. Но святитель остался верен Христу до конца.  

Отношение его к новшествам, в том числе и  к новому календарному стилю, четко выразилось в документе «О недопустимости нововведений в церковно-богослужебной практике». Он писал: «Совершая богослужение по чину, который ведет начало от лет древних и соблюдается по всей Православной Церкви, мы имеем единение с Церковью всех времен и живем жизнью всей Церкви. При таком отношении... [да] пребудет неизменным великое и спасительное единение основ и Преданий Церковных. 

Божественная красота нашего истинно-назидательного в своем содержании и благодатно-действенного церковного богослужения, как оно создано веками Апостольской верности, молитвенного горения, подвижнического труда и святоотеческой мудрости и запечатлено Церковью в чинопоследованиях, правилах, уставе, должна сохраниться в святой Православной Русской Церкви неприкосновенно, как величайшее и священнейшее ее достояние...» [23]. 

Будем же, православные, следовать заветам ревностного пастыря Русской Церкви святителя Тихона, и да храним неизменным то сокровище, которое именуется Православием. Русь Святая, храни веру православную, в ней же тебе утверждение. 

 

По документам и актам Святейшего Патриарха Тихона 

 

ПРИМЕЧАНИЯ: 

1. Календарный вопрос. Изд. Сретенского монастыря.
2000, с. 318. 

2. Edition de L`exarchat Patriarcal Russe en Europe Occidentale/ 26, rue Peclet, Paris-XV.
1960, p. 6. 

3. Правила Апостольские 17, 18; Шестого Вселенского Собора правила 3, 12, 48; свт. Василия Великого правило 12. 

4. Догматическое определение Седьмого Вселенского Собора. 

5. Русское время. 30.9.1925; Церк. Вестник. 1925. № 21-22. 

6. Роковой шаг по пути к отступлению. М: 1997, с. 13. 

7. Известия ЦИК, 1924, 23 марта. 

8. К сожалению, фамилия священника точно не установлена.  

9.  Из письма о. Георгия Н. к архиеп. Самарскому Петру (Рудневу). 1934 г. 

10. za-kellion –  секретарь.  

11. Е. А. Тучков обманул святейшего Патриарха. После введения нового стиля, не последовало никаких амнистий в отношении священнослужителей и верных Православию мирян. 

12. Журнал «Живая церковь». 1922. № 6/7. 

13. Имеется в виду «Всеправославное совещание» Мелетия, которое по праву считается обновленческим. 

14. Позже в письме к исполнительному комитету святитель писал, что это мнение было ошибочным. 

15. М. Е. Губонин. Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея Руси. Братство во имя Всемилостивого Спаса. 1994, с. 299.     

16. Свт. Иларион Троицкий пострадал от большевиков также и за противостояние календарной реформе. 

17. Акты Свят. Тихона Патриарха Московского, с. 334-335. 

18. Календарный вопрос. Сретенский монастырь, 2000, с. 342. 

19. Акты Свят. Тихона, Патриарха Московского, с. 334-335. 

20. Церковные ведомости. 1925, № 7. 

21. Левитин А., Шавров В. Очерки по истории русской церковной смуты. Т. 2, с. 162. 

22. М. Е. Губонин. Акты... с. 83.   

23. Послание № 1575. «О недопустимости нововведений в церковно-богослужебной практике».